Свидетель (svidetel) wrote,
Свидетель
svidetel

Category:

О Новосвященномученике еп. Симоне Уфимском (Шлееве)


Короткий период, с мая 1920 по август 1921 года, епархию возглавлял Симон (Шлеев), первый епископ из числа единоверцев. Это было необычно, это было впервые, это внушало надежды на объединение со старообрядческой ветвью… Уфимский епископ Андрей (Ухтомский) в это время находился в тюрьме как участник сибирского Поместного Собора, член временного Высшего Церковного Управления, руководитель духовенства колчаковской армии (он был взят под стражу в Новониколаевске - нынешнем Новосибирске). Симон (Шлеев) и возглавил Уфимскую епархию в период первого ареста епископа Андрея.
Нужно напомнить, что единоверцы еще задолго до этого обращались в Синод и правительство с просьбой поставить им своих единоверческих епископов. В первый раз они обратились с такой просьбой к императору Александру II в 1864 году, но прошение не только не было удовлетворено, запрещено было впредь подавать подобные!
По изначальному замыслу митрополита Платона, единоверие допускалось из сострадания к заблуждающимся православным людям, которым временно разрешалось использовать в богослужении дорогие их сердцу староцерковные обряды. Предполагалось, что эти обряды несут в себе элементы ущербности, но не препятствуют спасению.
Несмотря на некоторые успехи в распространении единоверия, такой взгляд на него не мог являться привлекательным для старообрядцев. Хотя в постановлениях Синода конца XIX века и говорилось о том, что в старом обряде нет ничего ни еретического, ни зазорного, официальное отношение церковной власти к единоверию оставалось прежним, как к одному из способов борьбы со старообрядчеством. Между тем, многие знаменитые монастыри, такие как Валаамский монастырь, Оптина и Зосимова пустыни, в начале XX века по уставу и пению были близки к старообрядчеству. Известно, что иноки этих обителей, приезжая в Москву или Санкт-Петербург молились именно в единоверческих храмах, и только в них...
С появлением в 1905 году манифеста «Об укреплении основ веротерпимости» в единоверческом движении наступает новая эпоха. На то время приходятся первые действительные попытки установить открытый диалог со старообрядчеством, поставив вопрос о возможном восстановлении церковного единства.
Четвертый всероссийский миссионерский съезд в Киеве и Шестой отдел Предсоборного присутствия в 1906-1907 годах заявили о равночестности древнего и нового обрядов. Отдел Предсоборного Присутствия вынесен постановление – ходатайствовать перед будущим Поместным Собором Русской Православной Церкви об отмене клятв на старые обряды, наложенных Соборами 1656, 1666 и 1667 годов. Центром единоверческого движения в этот период стала община Санкт-Петербурга, которую возглавил настоятель Никольского храма священник Симеон (Шлеев), будущий священномученик Симон.
В 1910 и 1912 году в Москве и Петербурге состоялись единоверческие съезды, собравшие несколько сот депутатов от клириков и мiрян. Представителями Синода на этих соборах выступали митрополиты Сергий (Страгородский) и Антоний (Храповицкий). Хотя никаких существенных решений на них принято не было, вопрос о выделении единоверческих приходов в самостоятельную епархию все же был поставлен (заметим, большинство православных иерархов отнеслись к нему отрицательно). Тогда же в Екатеринбургскую епархию на должность единоверческого епископа приглашался петроградский священник Семеон, тогда еще не ставший епископом Симоном, но по каким-то причинам эта просьба была отклонена. Когда вопрос о единоверческом епископате возник на Поместном Соборе 1917 года, против разделения епархий на официально-православные высказался уже не только епископат, но и многие авторитетные единоверческие священники.
«Правила митрополита Платона» были отменены Поместным Собором в апреле 1918 года. После долгих споров вопрос был разрешен следующим образом. Во-первых, окончательно определено полное равенство между единоверием и православием. Во-вторых, постановлением Собора разрешалось определять в епархии единоверческих епископов, которые, хотя и имели право управлять своими приходами самостоятельно, находились в канонической зависимости от православных епископов. В-третьих, теперь любому общеправославному приходу разрешалось по воле своей общины становиться единоверческим (для этого было достаточно четырех пятых голосов приходской общины). В-четвертых, необязательным становилось полное принятие всех принципов единоверия, так, на усмотрение самого прихода оставался вопрос о частичном использовании древних чинов, а вопрос о двоеперстии вообще стали считать сугубо личным делом. Наконец, на Соборе были введены должности викарных единоверческих епископов в тридцати епархиях.
Еще в 1916 году отец Симеон овдовел, поэтому с согласия Уфимского епископа Андрея (Ухтомского), в начале 1918 году он смог выдвинуть свою кандидатуру на выборах викарного епископа Уфимской епархии, а в марте единоверцы избрали его на Саткинскую кафедру. Однако в Сатку он не поехал, ибо к этому времени был уже выдвинут кандидатом во единоверческого викария Охтенского Петроградской епархии. На состоявшихся в мае 1918 года выборах отец Симеон получил абсолютное большинство голосов выборщиков от единоверческих приходов, в следующем месяце принял монашеский постриг с именем Симона, а затем был посвящен в сан архимандрита. Хиротонию Симона во епископа Охтенского совершил Святейший Патриарх Тихон в сослужении с митрополитом Петроградским Вениамином и четырьмя его викариями.
Поскольку Уфимский епископ Андрей находился в заключении, указом Патриарха Тихона епископ Охтенский Симон был направлен в Уфу для временного управления епархией в качестве православного епископа.
Епископ Симон (Шлеев) возглавлял Уфимскую кафедру в 1920-1921 гг.
В начале мая 1920 года епископ Симон вместе с дочерью Ксенией и престарелой инокиней-родственницей прибыл в Уфу, город, в котором когда-то начиналось его миссионерское служение. Он так вспоминал поездки по старообрядческим селам с владыкой Антонием (Храповицким). «Ездил зимой в ноч­ное время по лесам, по Уралу, в одной ватной рясе путешествовал в морозы… Свои беседы с безпоповцами вел… без перерыва, оставался после них буквально без голоса (один раз был приговорен доктором к шестинедельному абсолютному молчанию), сидел в некоторых безпоповщинских деревнях по неделям, живал в таких квартирах при этом, где ужинают в шубах и притом без огня… За свое православие принял неоднократный заушения и оплевания. Все это пишу не ради похвальбы: людей ведь ничем не удивишь! Пишу для того, чтобы сказать: «стыдно, господа, обвинять меня в неправославии».
Архиерейский дом был занят властями и прибывшие разместились сначала в Благовещенском женском монастыре, а затем в одноэтажном деревянном доме напротив Всехсвятской церкви в Дубничках. Епископ ежедневно совершал богослужения в кафедральном Воскресенском соборе, других храмах Уфы и окрестных сел, принимал десятки посетителей, ходатайствовал перед властями. Довольно быстро о преосвященном сложилось мнение как «умеренном епископе», умеющем вести диалог с властями. Верующие отмечали простоту, доступность и задушевность нового епископа, его безсребреничество. Свидетельством мудрости стало и то, что при всей своей преданности старому обряду, епископ, дабы не смущать верующих, служил по новому чину, крестился и благословлял троеперстием.
Некоторые их свидетельств о епископе Симоне сохранились. Так, А.Е. Еварестова, дочь протоиерея Уфимского кафедрального собора, и прихожанка Воскресенского собора В.К. Иванова вспоминали: «Приехал к нам в Уфу вместе с дочкой… новый архиерей, хороший, славный, жил он в Дубничках. Владыку этого очень все как-то сразу полюбили, всех как-то сразу он объединил. …Владыка Симон был строжайших правил, постник великий, у него корки хлеба лишней не было, не то, что запасов каких. Безсребреник был, очень добрый, всю зарплату свою раздавал, всем помогал. Кто бы к нему ни пришел, он тут же поможет, до того доходило, что последнее отдает. Бывало, придут, скажут: «Ну, что же, Владыка, есть-то будем?» А он: «Бог поможет!» И действительно, соседи знали, что он такой: «Вот, владыка, мы рыбу поймали и принесли», или еще кто что принесет. Он: «Ну, вот и слава Богу, принесли – и хорошо». И еще, почему на него было покушение – потому что он был большой проповедник, и к слову его прислушивались. Где он служит, туда валом народ шел – умел донести слово до народа, до сердца каждого. Притягательным был, как магнит».

Епископ Симон (Шлеев) в гробу после убийства его неизвестными. 18 августа 1921 г.
Сохранилась ставленническая грамота последней хиротонии, совершенной епископом Симоном в праздник святых славных верховных апостолов Петра и Павла 1921 года. В тот день он рукоположил во диакона Никиту Архиповича Салия к Свято-Троицкой церкви села Троицкое Стерлитамакского уезда и ставленническую грамоту подписал так: «Божиею милостию Смиренный Симон, Епископ Охтенский, Управляющий Уфимской Епархией».

Через месяц после этого, 18 августа, епископ был убит по дороге домой из Воскресенского кафедрального собора, откуда он возвращался после всенощного бдения праздника Преображения Господня. По официальной версии, преступление носило уголовный характер, в то же время верующие считали убийцами местных чекистов, недовольных популярностью архиерея. После гибели возникло особое почитание епископа среди православных людей Уфимской епархии.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments